Валютные кризисы и глобальный дефолт

Наиболее развернуто вопрос кризисов рассмотрен Л.Н. Красавиной, которая в качестве причин валютных кризисов выделяет, во-первых, краткосрочные и долгосрочные циклические колебания; во-вторых, развитие инфляционных процессов, подрывающих курс национальных валют; в-третьих, неуравновешенность международных расчетов, проявляющуюся в хронической пассивности платежных балансов одних стран и активности балансов других стран; в-четвертых, несовершенство принципов организации международной валютной системы, не обеспечивающих права участников международных валютно-финансовых отношений в соответствии с их ролью в мировой экономике; в-пятых, нестабильность международных валютных рынков, испытывающих воздействие преимущественно внеэкономических факторов;

в-шестых, интернационализацию производства, ведущую к образованию спекулятивных потоков, сопоставимых с размерами совокупных официальных золотовалютных резервов31; в-седьмых, усиление неравномерности развития стран; в-восьмых, противоречие между высокой степенью национального регулирования и ограниченными возможностями регулирования валютных отношений на межгосударственном уровне.
Анализ описываемых разными учеными причин валютных кризисов позволил к.э.н. А.В. Навой сгруппировать их следующим образом: I. Фундаментальные. Структурные диспропорции в развитии рыночного хозяйства, выраженные в том числе в увеличении производительности труда, приводят к снижению нормы потребления и увеличению нормы накопления, объективно увеличивая потребность в
вывозе капитала. При этом потребность в экспорте капитала из развитых стран не сопровождается адекватным ростом спроса на иностранные инвестиции в развивающихся странах, в результате чего часть капитальных ресурсов «проедается» (направляется на непроизводительное потребление), рано или поздно создавая объективные предпосылки для утраты доверия к заемщикам и формируя структурные диспропорции национальных хозяйств. Кроме того, различия в производительности труда и темпах экономического роста между развивающимися и развитыми странами (в пользу последних) приводят к тому, что плата за использование иностранного капитала зачастую оказывается выше стоимости создаваемого на его базе продукта в развивающихся странах, в результате чего с определенного момента, посредством изменения курсовых соотношений, происходит перераспределение национального ВВП и богатства от развивающихся стран к экономически развитым.
Кроме того, отличительной чертой современной модели рыночного хозяйства является растущее перераспределение национального дохода через государственный бюджет и увеличение доли расходов на содержание государственного аппарата. Непроизводительный характер таких расходов, а также издержки перераспределения, закладываемые в виде прямых и косвенных налогов в стоимость товаров, ведут к наполнению каналов денежного обращения необеспеченными бумажными деньгами и в конечном счете приводят к росту цен и к падению покупательной способности национальной валюты.
2. Денежные. Структура современного денежного оборота, базирующегося на бумажных деньгах и утратившего связь с золотом, создает объективные предпосылки для развития инфляционных процессов. Утрата связи денег с золотом усиливается государственным регулированием на национальном и международном уровнях, в результате которого экспансия бумажных денег теряет связь с потребностями оборота, а в условиях огосударствления и концентрации золотых ресурсов все в большей степени используется крупным капиталом для перераспределения национального дохода и национального богатства как на национальном, так и на международном уровне.
Вторым важнейшим фактором валютной нестабильности, лежащим в сфере денежных отношений, по нашему мнению, является функционирование в роли мировых денег резервных валют. Противоречие между национальным и международным статусом резервных валют выражается по нескольким направлениям. Во-первых, для резервных валют, являющихся лишь заменителями мировых денег, характерна та же опасность, что и для любых бумажных денег, – инфляция, однако в силу международного статуса резервных валют, ее последствия распространяются не на одну страну-эмитента, а на весь мир. Во-вторых, играя международную роль, резервные валюты тем не менее находятся под юрисдикцией отдельных государств, что порождает их ненадежность и неустойчивость, а также возможность принятия странами-эмитентами односторонних конфискационных мер (например, «замораживание» счетов).
В-третьих, выполнение роли мировых денег резервными валютами связано с тем, что они должны быть представлены в достаточном количестве в международных каналах обращения, что, как правило, сопровождается активизацией экспорта капиталов из страны-эмитента резервной валюты и увеличением дефицита ее платежного баланса. Таким образом, резервная валюта, насыщающая каналы международного платежного оборота, с одной стороны, должна пользоваться абсолютным доверием, а с другой стороны, доверие к ней подрывается дефицитом платежного баланса страны-эмитента.
Важнейшей чертой современного денежного обращения, по нашему мнению, является феномен функционирования евровалют. На рынке евровалют в настоящий момент обращается львиная доля мировых финансовых ресурсов. Непосредственным толчком к возникновению рынка евровалют послужило вызванное завершением послевоенного восстановления экономики снятие с января 1959 г. валютных ограничений западноевропейскими странами. Это привело к установлению на национальных европейских валютных рынках значительно более благоприятных, чем в США, условий для осуществления операций с депозитами нерезидентов (юридических и физических лиц, основная экономическая деятельность которых сосредоточена за пределами страны размещения данных депозитов).
По некоторым, не всегда совпадающим оценкам, общие годовые размеры операций за период 1960-х годов возросли в 11 раз, за 70-е – в 18, а с начала 80-х до середины 90-х годов – уже в 38 раз и достигли уровня 488 трлн долл. [подробнее см.: Шмелев В.В. Рынок евровалют и его финансовые инструменты // Деньги и кредит. 2000. № 1. С. 58].
Этот крайне активный, быстрый и гибкий рынок почти не подлежит контролю со стороны национальных правительств и центральных банков, что значительно расширяет возможности банков для депозитной эмиссии в евровалютах по сравнению с эмиссией в национальных валютах. В частности, в результате того, что создание депозитов в евровалютах за счет предоставления взаимных кредитов транснациональными банками, как правило, не ограничено нормами обязательного резервирования, кредитные институты получают возможность сохранять значительно меньшую часть суммы кредита в качестве залогового депозита (обычно она не превышает 10 %, т. е. как минимум, вдвое меньше, чем на внутренних рынках). По ряду оценок это позволяет при необходимости мультиплицировать денежную массу еврорынка в 10 и более раз. И хотя ряд экономистов считают, что объем эмиссии евровалют не превышает потребностей оборота32 в кризисных ситуациях, практически неограниченное мультиплицирование евровалют, свободно обмениваемых почти на любую национальную денежную единицу, способно в короткие сроки дестабилизировать структурные диспропорции национальных хозяйств.
Важнейшая роль в дестабилизации ситуации на валютном рынке, по нашему мнению, принадлежит специфике обращения фиктивного капитала.
Искажение функций современных денег проявляется, на наш взгляд, прежде всего в том, что в современной экономике они опосредуют движение не столько реального, сколько фиктивного капитала. При этом масштабы обращающегося финансового капитала все больше отрываются от стоимости реальных активов. Эта тенденция особенно отчетливо проявилась во второй половине 90-х гг. на фоне развития информационных технологий. В настоящее время темпы роста капитализации высокотехнологичных компаний в несколько раз превышают темпы увеличения стоимости их реальных активов (рис. 8.1). При этом мультипликация фиктивного капитала, которая зиждется преимущественно на «повышательной» игре международных спекулянтов и весьма иллюзорных перспективах роста прибылей в информационно-технологическом секторе, практически полностью отрывается от реальных потребностей оборота. Так, к концу 90-х гг. совокупная рыночная стоимость акций была сопоставима с размерами мирового ВВП – 20,1 трлн долл. (или около 71 % мирового ВВП) 33; а в целом объем финансовых инструментов (акций и облигаций), эмитированных тремя центрами экономической силы (США, Западная Европа, Япония) и обращающихся на международном рынке, составил около 40 трлн долл., т. е. почти в 1,5 раза превышает объем мирового продукта (табл. 8. 1).

Таблица 8.1
Европейский союз (ЕС), Япония и Северная Америка: показатели развития экономики и рынка капитала, 1998 год
(в млрд долл. США, если иное не указано отдельно) [Вестник Банка России. 2000. № 22. С. 2]

* Внутренние и международные обязательства показаны по национальности эмитента.
** Данные за 1998 г. показаны по всем банкам за исключением: коммерческих и сберегательных банков Дании, коммерческих банков Канады, Греции, Люксембурга и Мексики; банков Японии, имеющих внутренние лицензии (за исключением трастовых счетов); коммерческих, сберегательных и кооперативных банков Швеции; ссудосберегательных ассоциаций США.
*** Австрия, Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Испания, Швеция, Великобритания.
**** Австрия, Бельгия, Финляндия, Франция, Германия, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Испания.

Вместе с тем, как показал опыт компании «Microsoft» и ряда других компаний из сектора информационных технологий, в случае появления неблагоприятных новостей в одночасье такие акции могут потерять до 20 % своей первоначальной цены. Аналогичную волатильность проявляет в условиях финансовых потрясений и индекс NASDAQ, колебания которого в отдельные дни достигали 20–30 %.

Рис. 8.1. Сравнительные темпы роста реальных активов и курсовой стоимости акций высокотехнологичных компаний, %
[Рассчитано по: YеагBоок 2001, IFS. Р. 1035]

Постоянно воспроизводящиеся предпосылки кризиса на финансовом и валютном рынках дополняются отсутствием «якоря» существующей валютной системы. Активно проводимая США политика демонетизации золота, снижения его резервной роли способствовала тому, что при отсутствии денежного металла в качестве основы валютной системы для развития современного валютного кризиса практически не существует границ. Фактически за счет создания многочисленных деривативов, увеличения курсовой стоимости акций происходит многократное, практически неконтролируемое «разбухание» необеспеченной денежной массы, темпы прироста которой многократно и со все большим разрывом отклоняются от ее обеспечения золотыми резервами центральных банков. Так, размер покрытия долларовых авуаров золотыми резервами США в настоящее время составляет лишь 12 %34. Всего же капитализация финансовых рынков в трех центрах экономической силы более чем в 200 раз превышает стоимость мировых запасов золота, находящихся в центральных банках и международных финансовых организациях (по рыночной цене).
3. Международные. По мнению некоторых экономистов, к которым присоединяется и автор книги, основной предпосылкой периодически возникающих валютных кризисов является борьба за экономическое превосходство между центрами экономической силы, а также между странами с развитой экономикой и развивающимися странами. Активное использование для этих целей механизма изменения курсовых соотношений позволяет лидерам мирового хозяйства применять валютные кризисы для удешевления национальных активов своих конкурентов как в развитых, так в развивающихся странах и последующего завоевания экономического влияния в них, а также инициировать перераспределение в свою пользу национального продукта и богатства. В этой связи особую значимость приобретает проблема миграции международного капитала, играющего в современном мире ключевую роль при формировании курсовых соотношений различных валют. Инициируемые целями получения более высокого уровня дохода, темпы роста вывоза капитала значительно опережают аналогичный показатель объемов мировой торговли. Так, доля прямых иностранных инвестиций в совокупном мировом ВВП за 19911993 гг. по отношению к 1981–1983 гг. удвоилась. По некоторым оценкам, объемы операций на мировых валютных и финансовых рынках в 50 раз превышают сделки по мировой торговле товарами [Булатов А.С. Вывоз капитала: своя компания за рубежом. С. 3–4]. Например, в 2001 г. совокупные иностранные инвестиции составили 1,6 трлн долл., в то время как объем мировой торговли в том же году – около 5,4 трлн долл.35
Особое место в теории валютных кризисов, на наш взгляд, занимает анализ валютных потрясений последних лет, поразивших страны Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, Восточной Европы и Россию и имевших ряд специфических черт36.
Так, в отличие от большинства «классических» кризисов, сопровождавшихся относительно плавным снижением курсов валют (до 20–30 % в течение 2–3 месяцев), для валютных катаклизмов современного типа была характерна потеря стоимости национальных валют в течение нескольких дней на 30–50 %. При этом даже крупные золотовалютные резервы «таяли» в течение 2–3 торговых сессий (например, в ходе кризиса в Юго-Восточной Азии Индонезия в короткий период потеряла половину своих золотовалютных резервов, после чего была вынуждена девальвировать национальную валюту).
В отличие от традиционных кризисов, которые, распространяясь на фондовые биржи, вызывали обесценение в первую очередь акций компаний, ориентированных на внешнеэкономическую деятельность, в современных условиях «обвал» происходил преимущественно на рынке государственных облигаций – как на самом ликвидном и привлекательном объекте портфельных инвестиций иностранных инвесторов.
Отличительной особенностью современного валютного кризиса является широкое использование внешних кредитов для поддержания устойчивости национальных валют и покрытия дефицита платежного баланса. В кризисах 90-х гг. роль основного организатора срочной финансовой помощи странам, пострадавшим от кризиса, брал на себя Международный валютный фонд (МВФ). Фонд аккумулирует средства частных кредиторов, международных финансовых организаций, а также собственные средства и предоставляет их в виде кредитов пострадавшим странам. Так, в 1995 г. Мексике был предоставлен пакет финансовой помощи в виде гарантий и кредитов в размере 52 млрд долл. Пакет финансовой помощи Бразилии составил 41,5 млрд долл. (18,1 млрд предоставил МВФ), Индонезии – 42, Южной Корее – 58 млрд долл.37
В отличие от традиционных валютных кризисов, проявлявшихся наряду со снижением обменного курса, обострением межгосударственных противоречий, торговыми и валютными войнами, прежде всего между тремя центрами силы (США, Западная Европа, Япония), современные кризисы можно назвать «аполитичными». Их ареалы в основном не затрагивают политических интересов ведущих западных держав и экономическое положение и модель развития стран, оказавшихся в кризисе, остаются подчиненными.
Вместе с тем банковский кризис – один из традиционных спутников валютного кризиса – проявился в последних валютных потрясениях в гипертрофированной форме. Помимо характерного лавинообразного оттока вкладов населения как со счетов в национальной валюте (в целях последующей конверсии в иностранную), так и со счетов в иностранной валюте (ввиду сомнений в способности банков выполнить свои обязательства), кредитные организации стран, пострадавших от кризиса 90-х гг., усугубили свое положение низким объемом собственного капитала, слабой диверсификацией активов, значительной долей «плохих» кредитов в структуре ссудных портфелей и значительной долей иностранных пассивов.
Экономисты по-разному оценивают причины валютных кризисов 90-х гг. В частности, в качестве одной из важнейших причин усматривается «разбухание» кредитной надстройки над экономикой наиболее динамично развивающихся стран. Экономист А.В. Аникин называл азиатские кризисы кризисами роста, связанными с отставанием развития финансовой инфраструктуры от экономики в целом. По мнению ученого, для стран региона оказалось непосильным бремя глобализации, вовлечения в мировую финансовую систему с колоссальным перетоком капитала через границы стран и регионов, способным за короткое время подорвать ранее безупречный финансовый статус страны. Возникающий пресс утраты доверия мировых финансовых рынков, международных кредиторов и акционеров обнаруживал слабость национальных фирм и банков.

Таблица 8.2
Отношение фактического курса доллара в национальных валютах к паритету покупательной способности в странах с переходной экономикой (разброс значений по месяцам)
[Монтес М.Ф., Попов В.В. «Азиатский вирус» или «голландская болезнь»?». C.54]

Другая группа экономистов в качестве важнейшей причины кризисов конца 90-х гг. видит завышенность реальных курсов национальных валют (табл. 8.2). Значительное реальное укрепление валют стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) и стран Восточной Европы объясняется, во-первых, эффектом Балассы – Самуэльсона, в соответствие с которым реальный курс повышается за счет опережающего роста цен в непроизводственной сфере по сравнению с производственной38; во-вторых, эффектом «перехлеста» – изначальным искусственным занижением обменного курса при введении конвертируемости и последующим постепенным ростом его реальной стоимости до равновесного уровня39; в-третьих, вследствие использования валютной политики с целью макроэкономической стабилизации, в рамках которой подавление инфляции с помощью использования того или иного режима фиксации курса неизбежно приводит к укреплению национальной валюты в реальном выражении.
Ряд ученых видят причины недавних кризисов в характере рыночных отношений в пострадавших странах и в специфике их деловой культуры. Отмечаются традиционно малая «прозрачность» экономических решений, высокое значение личных связей, льготы приближенным к власти предпринимателям, низкая степень контроля за движением государственных средств, сращивание государственного и частного капиталов. Экономисты считают, что искажение рыночного механизма приводит к принятию экономически неэффективных решений. Более того, западные инвесторы, например, отдавая себе отчет в специфических чертах азиатского менеджмента, действовали подчас вопреки экономической логике: сознательно выбирали своих партнеров по признаку наличия связей в государственном аппарате, рассматривая последние как куда большие гарантии возвратности инвестиций, чем экономический анализ проектов и финансового состояния заемщиков.
В исследовании природы современных валютных кризисов немалое место отводится так называемому «стадному инстинкту». Экономисты отмечают, что решающей силой, спровоцировавшей вывод иностранных капиталов из стран, охваченных кризисом, стали решения институциональных инвесторов, управляющих средствами многочисленных разрозненных клиентов. Формальное достижение оптимального соотношения «риск-доходность» в портфеле финансовых активов составляет их основную задачу, и в критической обстановке модель поведения управленцев этого звена близка к модели поведения простого обывателя – панический вывод активов из кризисного сегмента финансового рынка. Массовое однотипное поведение управляющих инвестиционными фондами часто приводило к формированию волн оттока капитала.
Достаточно разработанным направлением в анализе теоретических аспектов валютных кризисов последнего десятилетия является концепция кризисной «инфекции» (соп1^юп) 40. Ее авторы усматривают причину распространения кризисных явлений в валютной сфере, во-первых, в фундаментальных взаимозависимостях между экономиками стран, подвергшихся кризису (например, через выравнивание условий торговли со странами, уже девальвировавшими свою валюту в близком сегменте экспортной продукции), во-вторых, во взаимодействии финансовых рынков (когда, например, для поддержания определенной структуры и ликвидности вложений иностранные инвесторы вслед за кризисом в одной стране выводят свои активы из «похожих» на них стран), в-третьих, специфической моделью поведения менеджмента, описанной выше.
Своеобразную окраску развитию кризисных явлений придают особенности отдельных стран. В частности, одной из причин кризисов в Латинской Америке 1994–1995 гг. эксперты считают высокую склонность населения стран этого региона к потреблению. Экономический рост здесь сопровождается потребительским бумом и снижением и без того невысокой доли сбережений. Наряду с ростом производственных инвестиций это вызывало масштабное расширение импорта, в результате чего быстро увеличилось отрицательное сальдо счета текущих операций, которое финансировалось исключительно за счет притока иностранного капитала. В этих условиях ситуация в национальных экономиках практически полностью определялась степенью доверия к ним зарубежных инвесторов, а при утрате последнего неизбежно наступал валютный кризис.
Отмеченные выше специфические черты лишь дополняют действие фундаментальных причин валютных кризисов. Системообразующим фактором развертывания кризисных явлений последних лет являлось наращивание (свыше потребностей мирового хозяйства) вывоза капитала из развитых стран и дальнейшее перераспределение мировых ресурсов от развивающихся стран к экономически развитым. Хронический «избыток» капитала в развитых странах мира, что подтверждается низким уровнем процентных ставок до конца 1990-х гг. (6–8,5 % в долл. США и 3,7–5% в европейских валютах, т. е. на уровне, не превышающем среднюю рентабельность производства) 41, постоянно воспроизводит потребность в поиске более прибыльных способов его применения, прежде всего в форме выдачи ссуд и приобретения финансовых активов развивающихся стран, где уровень доходности инвестиций значительно выше.

Таблица 8.3
Среднегодовые темпы роста прямых иностранных капиталовложений в 1981–1998 годы*

* Оценка по: World Investment Report. UNCTAD, 1999. P. 477–486; Foreign Direct Investment and Callenge of Development. N. -Y.; Geneva, 1999. P. 477–480.

До определенного времени подавляющая часть капитальных ресурсов направлялась в развитые страны (табл. 8.3). Начиная с 80-х гг. все большая доля инвестиций приходится на периферию мирового хозяйства. Вкладывая ресурсы в те регионы, где можно было ожидать в ближайшие годы высоких прибылей при незначительном риске потерь, иностранные инвесторы на протяжении 80-90-х гг. направляли ресурсы преимущественно в десять государств с наиболее динамично растущей экономикой (Сингапур, Бразилию, Мексику, Китай, Гонконг, Малайзию, Египет, Аргентину, Таиланд, Колумбию) – ¾ инвестируемого в периферийные страны капитала, а с начала 90-х гг. – в страны Восточной и Юго-Восточной Азии, включая Китай. Удельный вес этого перспективного региона в общем объеме прямых иностранных инвестиций повысился почти вчетверо и к середине 90-х гг. достиг 1/5 их мировой величины. Заметно возросла доля Латинской Америки, тогда как Африка, Ближний Восток, Южная Азия и Восточная Европа пока не привлекают особого внимания инвесторов (табл. 8.4).
В поисках выгодных вложений капитал устремляется даже в страны со значительной долей накопления, достаточной для осуществления расширенного воспроизводства на базе внутренних инвестиций. В частности, высокая доля сбережений в странах Юго-Восточной Азии (более 30 % ВВП) не воспрепятствовала появлению иностранных инвесторов, привлеченных относительно высокой нормой доходности (8-40 %) в этом регионе42.
Сокращение источников выгодного приложения капитала неизбежно толкает инвесторов на рискованные проекты. При этом зачастую на второй план отходят финансовые характеристики конечных заемщиков и обоснованность заимствований. Приток избыточного иностранного капитала в страны ЮВА привел к буму кредитования, разбуханию финансовой системы, ослаблению контроля за использованием предоставленных кредитов, направлению капитала в сферу непроизводительного потребления (в частности, на жилищное строительство). Последующая утрата финансовой стабильности, отсутствие источников возврата заемных средств и панический вывод иностранными инвесторами вкладов и капиталов повлекли цепную реакцию неплатежеспособности кредитных учреждений, усугубленную отсутствием должной диверсификации, значительной долей «плохих» долгов, многократным превышением рисков над нормативами, сращиванием банковского и промышленного капиталов.

Таблица 8.4
Географическое распределение прямых иностранных инвестиций по регионам мира* (в % к итогу)

* Оценка по World Investment Report. UNCTAD, 1999. – P. 477–486; Foreign Direct Investment and Challenge of Development. N. -Y.; Geneva, 1999. P. 477–480.

Определенную роль в развитии валютных кризисов последнего десятилетия сыграло появление, наряду с традиционными, новых форм и объектов приложения иностранного капитала. В частности, существует мнение, что крупные западные инвесторы все более ориентируются в развивающихся странах не на получение стабильного дохода за счет процентов по своим инвестициям, а на извлечение сверхприбылей посредством дестабилизации финансовых рынков и местной валюты43. В период подъема на национальном рынке ценных бумаг иностранные инвесторы получают астрономические
прибыли, которые затем «вывозят», обрушивая и сам рынок, и курс национальной валюты. «Обесценив» таким образом экономику страны, международный спекулятивный капитал через некоторое время, как правило, повторяет цикл обогащения, скупая резко подешевевшие активы в целях последующей спекулятивной игры на повышение.
В создании предпосылок для этой, сравнительно новой формы вывоза капитала, важную роль сыграл Международный валютный фонд. Выражая преимущественно интересы крупного международного капитала, Фонд не только не содействует ограничению движения «горячих денег», но и блокирует попытки создания подобного механизма. В частности, основным элементом программ Фонда продолжают выступать либерализация валютного рынка, введение свободной конвертируемости национальных валют. При этом слабость финансовой структуры развивающихся стран не позволяет рассчитывать на установление в таких условиях «справедливого» курса – ускоренная либерализация приводит к его существенной заниженности по сравнению с равновесными значениями, облегчая проникновение крупных иностранных инвесторов на новые рынки.
В рамках своих программ МВФ рекомендует преимущественно «монетаристские» рецепты количественного регулирования денежной массы, предусматривающие ее дефляционное «сжатие» для целей финансовой стабилизации. В условиях притока иностранного капитала данная политика предусматривает покупку центральным банком поступающей в страну иностранной валюты и связывание эмитированных денежных средств посредством размещения дополнительных выпусков государственных облигаций и привлечения депозитов на свои счета. В результате процентная ставка в стране постепенно растет, так как новые заимствования на дефицитном денежном рынке приходится делать по все более и более возрастающей стоимости. Одновременно рост процентной ставки, привлекая иностранный капитал, все более отрывается от уровня рентабельности национального производства и стоимости кредита. В конце концов накопленные структурные диспропорции разрешаются через механизм валютного кризиса и девальвацию национальной валюты.
Кроме того, механизм МВФ используется для вывода крупного спекулятивного капитала с кризисных сегментов валютного рынка.
Пакеты крупной международной финансовой помощи, формируемые Фондом, формально идут на поддержку курса национальной валюты. Фактически же этими средствами финансируется вывоз иностранного капитала из страны: за счет проведения валютных интервенций национальными денежными властями иностранным инвесторам предоставляется возможность приобрести свободно конвертируемую валюту по «льготному», еще не девальвированному курсу. При этом потенциальные потери иностранных инвесторов трансформируются в необходимый для проведения широкомасштабных интервенций национальный государственный кредит, обслуживание которого оборачивается многолетним налогообложением всей экономики страны, а также увеличением ее зависимости от международных финансовых организаций.
Нельзя не отметить и еще одну важную причину современных валютных кризисов – это попытка ведущих западных стран удержать роль лидеров мирового хозяйства и нивелировать объективное повышение роли развивающихся стран. Механизм подчинения периферийных стран действует практически безотказно. Массовый отток иностранных инвестиций, значительное обесценение национальных активов в ходе валютного кризиса резко повышают зависимость развивающихся стран от иностранного кредита. Загоняя ту или иную страну в долговую кабалу, кредиторы, как правило, предпочитают не возврат ссуд, а политические уступки по сохранению режима открытости для международного спекулятивного капитала. При этом посредством стимулирования политики внешних займов обеспечивается эксплуатация экономического потенциала соответствующих стран при помощи их же собственных институтов государственной власти. Так, учитывая то, что темпы роста подавляющего большинства развивающихся стран (0–4%) намного ниже ставки процента на мировом рынке (8-20 %), транснациональный капитал, предоставляя займы государствам или приобретая их ценные бумаги, с определенного момента получает контроль над распределением их национального дохода44, а местная экономика через бюджетно-налоговые механизмы стран-должников начинает работать на обогащение международного спекулятивного капитала.
Этот момент наступает, как только расходы на обслуживание внешнего долга становятся сопоставимыми с потоком доходов государственного бюджета. В условиях превышения ставки процента над уровнем рентабельности экономики такой момент наступает достаточно быстро.
Анализ валютных кризисов последнего десятилетия был бы неполным без рассмотрения их последствий для пострадавших стран.
В результате кризиса произошло масштабное перераспределение национального дохода и богатства из стран, подвергшихся кризису, в пользу лидеров мировой экономики. Обслуживание кредитов МВФ, предоставленных в период нестабильности, очевидно, ляжет на длительное время бременем на реальный сектор национальных хозяйств. Наиболее неблагоприятным следствием валютного кризиса представляется переход управления наиболее перспективными национальными компаниями в руки крупных ТНК в результате скупки обесцененных фондовых активов. Вероятно, эти факты будут выявлены лишь по прошествии определенного времени.
«Среди валютных потрясений последнего десятилетия особое место занимает российский валютно-финансовый кризис 1998 г. Наряду со взаимосвязанностью с международным кризисом, поразившим многие страны, ему был присущ ряд своих специфических черт – это в значительной степени был трансформационный, структурный кризис, в результате которого изменилась общая воспроизводственная модель российской экономики» [Навой А.В. Деньги и кредит. № 2. 2003].
Чувствую надвигающийся мировой дефолт. Это предсказывают и некоторые эксперты. 2001 г. начался под аккомпанемент самых мрачных прогнозов о надвигающемся глобальном кризисе, детонатором которого, как предупреждают, может стать экономика Соединенных Штатов. Под влиянием этих оценок Всемирный банк пересмотрел свои прогнозы мирового хозяйственного роста в 2001 г. и снизил их с 3,4 до 2,9 %. Ниже дается статья эксперта Ассоциации российских банков Льва Макаревича «Грядет ли глобальный дефолт?».
«Основания для тревоги есть. Несмотря на продолжающийся одиннадцать лет подряд экономический бум в США, отчетливо проступают симптомы серьезных недугов. Америка сейчас находится во второй половине длинного кондратьевского цикла. Он начался в 1972–1975 гг. и закончится в 2010 г., видимо, с не очень благополучным финалом. Весь вопрос в том, мягкой или жесткой будет посадка.
Об этом периодически сигнализируют финансовые рынки, валютный и фондовый, прежде всего, где царствуют международные спекулянты вроде Джорджа Сороса, делающие немыслимые состояния на скачках котировок и курсов, которые дельцы сами нередко и провоцируют. Проблемы добавляют высокие цены на нефть, что приводит к замедлению экономического роста и скачку инфляции не только в Соединенных Штатах, но и в странах Европейского союза, Японии, других развитых государствах.
Консультируя руководителей филиалов крупнейших инвестиционных банков США в Москве, мне довольно часто приходится слышать признания в том, что курс доллара к другим валютам и котировки акций в американской биржевой и внебиржевой торговле завышены как минимум на 25–30 %. Реальный же их обвал при наступлении краха может оказаться гораздо глубже. Поэтому банкиры рекомендуют своим эксклюзивным клиентам уже сейчас уменьшить присутствие на финансовом рынке США, переводить часть активов в евро и ценные бумаги Европейского союза.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.