Несовершенная конкуренция

Впервые все основные принципы современного этапа глобализации были предложены В. Вильсоном в его знаменитых 14 пунктах во время Версальской конференции, венчавшей Первую мировую войну. Именно свобода торговли и равный доступ к сырьевым ресурсам стали главной темой американских предложений еще в начале 1919 г. Против этого, как ни странно, выступил никто иной, как самый рьяный поборник свободы торговли того времени – Великобритания. Разногласия достигли такого накала, что привели советника американского президента Э. Хауза к мысли, что Великобритания и США находятся на грани войны: «Отношения между этими двумя странами начинают приобретать такой же характер, как отношения между англией и Германией перед войной…» Что же возбудило столь острую реакцию самой свободной страны мира?


Проблема заключается в несовершенной конкуренции, которую создает свобода торговли. Как такое может быть? Ведь в основополагающую идею свободы торговли и глобализации как раз и заложен принцип создания равных конкурентных условий для всех. Однако на деле равные условия не обеспечивают равных возможностей, что создает условия для появления несовершенной конкуренции. В результате страны и производители, имеющие конкурентные преимущества (возможности) на момент открытия границ, получают выигрыш за счет подавления или уничтожения промышленности конкурентов, имеющих более низкие стартовые возможности.
При глобализации, по сравнению со свободой торговли, несовершенство конкуренции переходит на новый качественный уровень. Отражением этой данности стала «теорема Самуэльсона-Столпера», развившая модель Хекшера-Олина. Согласно этой теореме, глобализация приводит к разделению не труда, а факторов производства. Т.е. страна, изобилующая трудовыми ресурсами, переключается на производство трудоемких товаров, что приводит к увеличению спроса на рабочую силу и, соответственно, снижению спроса на капитал. В капитало– и инновационно емких происходит обратный процесс. Из этой теории вытекает, что в результате глобализации происходит перераспределение интенсивных факторов производства в пользу наиболее развитых стран мира[719].
К концу Первой мировой, когда США впервые завели речь о свободе торговли, доля США в мировом промышленном производстве более чем в два раза превышала долю всех остальных стран будущих участников Лиги Наций, вместе взятых. Принцип «свободы торговли» при подавляющем экономическом и промышленном превосходстве США открывал рынки стран членов Лиги для сбыта американской продукции. Англия и Франция более чем отчетливо понимали это. По словам главы американского совета по мореплаванию Э. Херли, европейцы «боятся не Лиги Наций…, не свободы морей, а нашей морской мощи, нашей торговой и финансовой мощи»[720].
Англичане отлично осознавали, о чем идет речь, ведь, будучи ведущей промышленной державой мира, они сами впервые в современной истории применили эти самые принципы свободной торговли, еще в 1846 г., когда Англия отказалась от меркантилистской (протекционистской) политики. Мотивы, которыми руководствовались британские правящие круги, звучали в выступлении представителя партии вигов (либеральной) в английском парламенте: введя свободную торговлю, Англия превратится в мастерскую мира, а «иностранные государства станут для нас ценными колониями, при том, что нам не придется нести ответственность за управление этими странами»[721].
Другими словами, к своей величайшей в мире официальной колониальной империи Великобритания, убедив другие менее развитые страны принять принципы свободной торговли, добавляла еще более обширную неофициальную колониальную империю, где не действовали уже никакие сдерживающие нормы и правила.
Однако после Первой мировой войны ситуация кардинально изменилась, теперь в мире безоговорочно доминировала другая сверхдержава. И ее президент В. Вильсон буквально цитировал английских сторонников свободной торговли полувековой давности: «Становясь партнерами других стран, мы будем главенствовать в этом союзе. Финансовое превосходство будет нашим. Индустриальное превосходство будет нашим. Торговое превосходство будет нашим. страны мира ждут нашего руководства»[722].
Для Англии, помимо изменения тональности, разница в этих словах заключалась лишь в том, что теперь ее роль на мировой сцене менялась на прямо противоположную: из имперской державы она превращалась в «неофициальную колонию» Америки. Британский истеблишмент достаточно хорошо представлял из своего собственного богатого опыта, чем это, даже в таком завуалированном виде, грозило Англии.
Однако с первой попытки Америке из-за противодействия европейцев не удалось осуществить свои планы, и она вновь замкнулась в «блестящей изоляции» за бастионом своих протекционистских таможенных тарифов. Очередной случай представится с началом Второй мировой. И уже 14 августа 1941 г. Великобритания была вынуждена подписать предложенную США «Атлантическую хартию». Хартия, под лозунгами стремления к всеобщему процветанию, миру и безопасности, «экономического развития и социального обеспечения», при котором «все люди во всех странах могли бы жить всю свою жизнь, не зная ни страха, ни нужды» фактически повторяла «14 пунктов» В. Вильсона, требуя права наций на самоопределение и самоуправление; свободы торговли и равного доступа к мировым сырьевым источникам. Практическое осуществление хартии началось в 1947 г., когда Генеральное соглашение по тарифам и торговле резко снизило таможенные тарифы в 23 странах мира. Началась эпоха глобализации, которая прошла несколько этапов, включая создание ВТО, Кеннеди раундов и т.п., однако она обрела полноценное содержание лишь с падением Берлинской стены.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.